Что-то с памятью — The Slump

Что-то с памятью

Бесконечный дар советского репортёра

Диана Уалыты

Что-то с памятью

Бесконечный дар советского репортёра

20 марта, 2016 Диана Уалыты История
  • Если вы когда-нибудь интересовались развитием своей памяти, то непременно должны были наткнуться на такое понятие, как Дворец Цицерона, или, если проще, комнату памяти. Впервые об этой технике упомянул Цицерон, который назвал создателем техники поэта Симонида. Однажды наш поэт  был приглашён на празднование к фессалийскому богачу, где должен был прочитать ему одну из своих лирических поэм. Но вдруг, прямо во время знатного пира, рушится крыша трапезной, и все погибают под тяжёлыми обломками. А вот Симониду повезло, он как раз вышел во двор, чтобы получить плату за свои творческие выступления. Но это ещё не самое интересное, дело в том, что трупы настолько были обезображены, что узнать в них знакомые черты представлялось совершенно невозможным. Тут-то и пришёл на помощь поэт-счастливчик, вспомнив в каком именно порядке сидели все гости, он смог назвать их по именам. Тогда и стало понятно, что главное в запоминании – это систематизация  и распорядок.

    Если коротко, то суть этой незамысловатой техники – в современной трактовке – состоит в следующем: вы выбираете хорошо знакомое место, для начала пишете случайный список слов либо цифр и визуализируете, визуализируете изо всех сил. Оживляете слово, придаёте ему внешнюю оболочку, желательно что-нибудь необычное, отвратительное, главное – запоминающееся. Очень неплохо, если они ещё и будут издавать звуки. Ставите этого монстра в определённое место в вашем «дворце» и переходите к следующему. Итак, когда вся комната заполнена шипящими, кричащими монстрами, необходимо абстрагироваться от скучной мирской суеты, подружиться со своими новыми соседями и как можно точнее и лучше запомнить их образ и расположение в комнате. Если вы добросовестно следовали каждому из вышеперечисленных пунктов, то всякий раз, когда вы будете представлять свою комнату, совершенно точно эти маленькие чудовища будут напоминать о себе и со временем настолько врежутся в память, что даже при большом желании уже сложно будет от них избавиться. В дальнейшем эту комнату можно расширять, добавлять новых чудищ и, в конце концов, превратить её в огромный дворец. Несомненно, это не так-то просто, скорее всего, на хороший, структурированный и крепкий дворец вашему внутреннему архитектору понадобятся долгие годы. Да и, к тому же, не у каждого хватит терпения и сил на регулярные тренировки, но зато, говорят, результат обычно превосходит все самые смелые ожидания.

    А теперь представьте, что есть люди, которым не нужно придумывать всякие дворцы, создавать монстров и так далее. Потому что вместо дворца у них в голове целый мир, в котором каждое услышанное слово приобретает свой определённый образ, звук, цвет и даже характер. Звучит жутковато, не так ли?

    А вдруг вы и сами являетесь редким носителем фантасмагорической вселенной, даже не подозревая о своём даре? Например, как один обычный советский репортёр, работающий в одной из московских газет. Дожил до сорока лет, вроде ничем особо от других не отличается, может несобранный временами, немного медлительный. Ну, и память хорошая, подумаешь, делов-то, любой дурак может этим похвастаться. Да и какая тут радость, когда всякая пустяковая мелочь на долгие годы врезается в память, а забыть всё никак не получается. Но ведь все люди с этим живут, как-то справляются, не жалуются. Так и думал простой советский репортёр, пока на его феноменальную память не обратил внимания редактор газеты, который срочным образом отправил его на приём к психотерапевту.

    С этого и начинается знакомство журналиста Соломона Шерешевского с  молодым и перспективным доктором Александром Лурия. Впоследствии он даже напишет о Шерешевском книгу, в которой кратко будут описаны их встречи, проходившие на протяжении тридцати лет.

    Уже с первых минут исследования стало понятно, что перед ним совсем не обычный пациент: испытуемый за несколько секунд мог запомнить и повторить 30, 50, 70 слов или чисел, а увеличение ряда не вызывало у него никаких затруднений. Феноменальная память Ш. ошарашила экспериментатора, тогда он впервые столкнулся с вопросом, на который ему так и не удалось найти ответ. Каков же объём памяти у этого необычайного человека? Казалось, его возможности безграничны, к тому же не только в объёме, но и в прочности удержания слов. Последующие встречи показали, что Шерешевский без труда может повторить любой длинный ряд слов или чисел, независимо от того, когда он был ему дан. Да хоть 16 лет назад! Словно по крупинкам Ш. вспоминал нужный день, начиная от погоды и заканчивая тем, каким взглядом на него посмотрел доктор, а в конце безошибочно повторял прочитанный ряд. По словам Шерешевского, такая память у него с раннего детства: «Когда около двух или трёх лет меня начали учить словам молитвы на древнееврейском языке, я не понимал их, и эти слова откладывались у меня в виде клубов пара и брызг… Ещё и теперь я вижу, когда мне говорят какие-нибудь звуки».

    Направив основное внимание на качественное исследование запоминания и особенности памяти, Лурия понял, что необычные способности его пациента обусловлены синестезией. Синестезия – это своего рода слияние нескольких ощущений в одно целое, врождённый способ воспринимать мир целостно. Важно учесть, что это ни в коем случае не психическое заболевание. Обычно у синестетов проявляется только одна из пяти разновидностей синестезии, к примеру, они могут чувствовать изображение букв или слышать неодушевлённые предметы, тогда как Ш. владел всеми одновременно:

    «Я обычно чувствую и вкус, и вес слова – и мне уже делать нечего – оно само вспоминается, а описать трудно. Я чувствую, в руке скользнёт что-то маслянистое, из массы мельчайших точек, но очень легковесных – это лёгкое щекотание в левой руке,  – и мне больше ничего не нужно…»

    Каждое слово воспринималось им как яркий и стойкий образ, который отражал звуковую структуру слова и голос собеседника:

    «Когда я слышу слово «зелёный», появляется зелёный горошек с цветами; «красный» – появляется человек в красной рубашке, который подходит к нему; «Синий» – и из окна кто-то помахивает синим флажком…

    Даже цифры напоминают мне образы… Вот  «1» – это гордый стройный человек; «2» – женщина весёлая, а «3» – угрюмый человек, не знаю почему…»

    Человеческий голос тоже имел свой цвет. Он мог быть жёлтым и рассыпчатым, а иногда голос мог отдавать целой композицией, букетом. Ш. говорил, что такой голос был у С.М.Эйзенштейна, «как-будто какое-то пламя с жилками надвигалось на меня».

    Когда Ш. прочитывал длинный ряд слов, подобно описанной выше технике, он расставлял образы по какой-нибудь знакомой дороге. Это могла быть одна из московских улиц или двор его дома. Он словно шёл по этой улице, расставлял образы у домов, ворот, магазинов. Когда ему необходимо было вспомнить расставленный ряд, дорога легко появлялась перед его глазами, а ему оставалось просто перечислить образы. Используя эту технику, бывало, что он забывал какое-то слово, что при такой памяти казалось удивительным. Оказалось, что такие пропуски у него происходили в случаях, когда ему не удавалось разглядеть нужный образ. Например, если он был поставлен в плохо освещённом месте, или сливался с фоном, Ш. мог его не заметить и «пройти» мимо:

    «Я поставил «карандаш» около ограды – вы знаете эту ограду на улице, – и вот карандаш слился с этой оградой, и я прошёл мимо него… То же было со словом «яйцо». Оно было поставлено на фоне белой стены и слилось с ней. Как я мог разглядеть белое яйцо на фоне белой стены?»

    Безусловно, этот дар не мог иметь только лишь положительные черты. В ходе долгих исследований, Лурия установил, что Ш. в первую очередь запоминает лишь слово, а потом уже обращает внимание на его значение и смысловую нагрузку, что приводит к «полному игнорированию возможных приёмов логического запоминания».

    В своей книге Лурия приводит пример, в котором прослеживается бесструктурное и неосознанное запоминание. В самом начале работы советский психолог Л.С.Выготский предложил запомнить Ш. ряд слов, в число которых входило несколько названий птиц. Ш. было предложено отдельно перечислить птиц, «но сам факт, что в число предъявленных ему слов входят сходные слова, оставался незамеченным и стал осознаваться им только после того, как он «считал» все слова и сопоставил их между собой…»

    Также Шерешевский жаловался на то, что ему сложно запоминать лица:

    «Они такие непостоянные. Они зависят от настроения человека, от момента встречи, они всё время изменяются, путаются в окраске, и поэтому их так трудно запомнить».

    Чтение для него было настоящей пыткой, каждое слово вызывало образы, которые хаотично пересекаются друг с другом, всё смешивается, и разобраться в прочитанном бывает очень сложно.

    Но самым страшным проклятием для него стала невозможность забывать. Став известным мнемонистом, Ш. часто выступал в один вечер с несколькими сеансами, они смешивались в его памяти и  запутывали его. Тогда он придумал писать на бумажках то, что ему нужно забыть, а затем сжигал их. Однако и это не помогло. Когда он понял, что даже огонь не сможет стереть следы того, что он так хотел уничтожить, Ш. впал в отчаянье. Он словно тонул в трясине обступающих его ощущений, которые всюду преследовали его. Сложно представить страдания человека, неспособного контролировать вечное изобилие красок, образов, запахов, не покидающих его никогда. Какое-то время мнемонист ещё пытался постичь «искусство забывать», различные техники иногда помогали, но все эти попытки отнимали много сил, а результат был кратковременным.

    Нельзя сказать точно, был ли благодарен обычный советский репортёр такому необычайному дару. Да и вообще, он ведь не сразу стал репортёром, Соломон окончил музыкальное училище и мечтал стать скрипачом.  Но кто сказал, что мечты должны сбываться? Сверхъестественная память, которая основывалась на бессистемности запоминания слов, не подвергающихся логической обработке, пригодилась лишь на «эстрадных сеансах».  К сожалению, о личной жизни и переживаниях мнемониста известно немногое. В начале своей книги Лурия заметил, что Ш. производил впечатление несколько замедленного и иногда даже робкого человека. Он был озадачен странным поручением редактора, ведь за сорок лет жизни, он не мог даже представить, что чем-то отличается от остальных людей. По всему видимому, его феноменальный дар, о котором, казалось бы,  можно только мечтать, не принёс никому счастья, да и его, впрочем, не возвысил до звёзд.

    | История | Нет реплик »
    а вот ещё
    Позавчера #19

    Белорусско-литовская народная республика

    Русская жизнь #7