Парагвайское #60 — The Slump

Парагвайское #60

Голые люди

Тополь Парагваев

Парагвайское #60

Голые люди

4 апреля, 2016 Тополь Парагваев Парагвайское
  • — Сейчас вот это вот главная проблема, ё-моё, надо единым фронтом идти и решать! — сказал мужчина, похожий на, женщине, похожей на. Женщина весело матюгнулась и выразилась в том смысле, что, мол, полностью солидарна. Мужчина был фундаментально раздет, как и женщина — прозрачные в своей телесности, они стояли перед собственным электоратом и не знали, что электорат на них смотрит. Электорат смотрел и преисполнялся недоумением. Мужчина, похожий на, добродушно и заинтересованно, как бы в предвкушении, напевал песенки из советских мультфильмов. Женщина, похожая на, неумело подпевала; электорат смотрел и преисполнялся ещё больше.

    * * *

    Голый опубличенный человек в России — до сих пор явление травмирующее, до сих пор хлёсткая пощёчина тому, что деликатно обозначается как «общественный вкус», а на деле является хаотическими представлениями языческого российского населения о границах допустимого. Мы с собственной бестелесной национальной идентичностью не разобрались, куда нам до рефлексии сексуальности и возбуждённых чресел. Впрочем, тут можно неаккуратно генерализировать в том смысле, что в любой стране условный голый русский — явление травмирующее: кто же любит забесплатно смотреть на неухоженных и обрюзглых людей? С другой стороны, кто-кто? да мы же сами и любим. Вон, по телевизору показывают, а мы, понимаешь, смотрим. Тут обычно пишут: «возмущаемся, недоумеваем, но смотрим». Да нет; просто — смотрим.

    Заводные мальчики и девочки из главных общественно-политических редакций федеральных каналов (а вместе с ними и все остальные) усвоили своими заурядными головками одну тривиальную мысль: самый быстрый способ дискредитировать человека — раздеть его таким образом и в том месте, как он этого не хотел. Эта установка — помимо непосредственного желания заглянуть, подглядеть — базируется на допущении, в России превращённом почти в аксиому, что всем [политикам] есть что скрывать. Более того, нет резона забывать об имманентной подозрительности значительной части тех людей, что сегодня объединены конструкцией «русский народ»: мы соседям-то своим не доверяем, с чего нам верить мужику с огромным пузом за тысячи километров от нашего сельпо? Отсюда и смакование обнажёнки, как прямая метафора — показать то, что скрыто. И даже если в конечном итоге тем самым «скрытым» оказывается пшик и неловкое послевкусие, то сама уже интонация разоблачения отлично действует на впечатлительных дурачков и экзальтированных идиоток.

    Значительно более благодатной почвой для помещения голых публичных мужиков в телевизор и такого же состояния их помощниц являются феноменально завышенные требования «русских людей» (на самом деле, людей любой национальности с архаическим сознанием) к другим. Сложный комплекс отсутствия внутренний рефлексии, вымученных установок о границах морали (всегда применимых к другим и никогда — к себе) и невозможности и нежелания понять Другого — всё это образует болезненное желание, формулируемое императивом к людям вокруг, особенно мелькающим в медиа-пространстве: вы должны быть кристально-чистыми! Не всегда, но в большинстве случаев требовательность к себе мягко трансформируется в толерантность к другим, здесь же видим обратное положение: мы-то ладно, мы-то люди простые, если чего где и украли, кого побили, кому нахамили, налево сходили — так это исключительно от простоты нашей, от тяжести нашего положения, но вы, вы! Ежели вы, господа, имеете отношение к церкви — так кушайте исключительно сухой чёрный хлеб да запивайте его водой, хотя и это факультативно; ежели вы, товарищи, жопой сели на руководящий пост, то не дай боже вам «сделать что-нибудь не то» (под это «что-нибудь не то» подпадает любая самая малозначительная мелочь, стоит только поместить её в верный контекст) и уж тем более — показать «народу» эту самую жопу, которой вы сели. Тут уж всё — выкручивайте лампочки, бросайте гранату. В требовании к другим людям быть «хорошими» нет, в общем, ничего плохого — до того самого момента, когда это требование отрывается от субъекта и становится тотальным. Впрочем, красивая затасканная концепция на тему «в России любое отношение к вещам, явлениям и людям является тотальным и помещается в дихотомию чёрное—белое» не так далека от правды, а тоталитарная требовательность к Другим является только частью этого общего отношения. Стоит оговориться, что эта характеристика может быть в равной степени и справедливой, и неработающей в ряде случаев вообще: приятие / неприятие конкретных людей архаическим сознанием определяется не собственно качествами этих людей и стабильным к ним отношением, но общим контекстом, а также совокупностью сложнопрогнозируемых обстоятельств и факторов. Ровно так среднеобобщённый «русский человек» может гневиться праведным возмущением в адрес блогера, укравшего весь кировский лес, и снисходительно отстаивать собственного мэра-барыгу, потому что «вор, но свой», а также потому что «этот уже наворовался, больше не будет» и по ряду других, не менее загадочных для логики, причин.

    В России под такое дело есть даже совершенно специальное слово — срам. Когда в публичное пространство попадает фиксация выполнения человеком интимных занятий — это значит, в числе прочего, осрамиться, быть посрамлённым. Не слишком в России заботятся об институте репутации, однако в данном контексте «срам» отлично гармонизирует с однокоренным «обосраться» — подпортить репутацию, сделать что-то, что не забывается просто так и отражается на дальнейшей жизни и работе человека, на отношении к нему окружающих. Это, пожалуй, самый яркий пример так называемой «фасадной» организации мышления, характерной для населения России: все прекрасно понимают, что люди за занавесками делают что-то такое, что за занавесками и принято делать, что и делают все вокруг, но сам факт срыва занавесок, опубличивания интимных процессов человека расценивается как а) оскорбление «обществу»; б) посрамление самого субъекта совершённого. Имеет значение для архаического сознания не сам факт выполнения какого-либо действия, а осведомлённость об этом «общества» — гомосексуалам можно «тихонечко развлекаться дома», но не дай боженька «на людях» пройтись со сцеплёнными ручками. «Все знают, что воруют», но нельзя говорить об этом вслух — это расценивается как клевета и опорочивание, в основном, не перед самим «обществом», а перед кем-то третьим: за Россией и её гражданами всё время наблюдают (с Запада, конечно), и ни в коем случае нельзя развешивать на балконе простыни с вагинальной кровью. Дома — хоть облизывай их, а на людях показывать не смей — «надо же знать пределы».

    Любой Невзоров вам расскажет, что поп не может быть раздетым: ряса — это часть религиозной идентичности, целостности, без неё происходит «очеловечение». Очеловечение, «осветщение», если позволительно так сказать, и отсюда — дискредитация — это именно то, что делают условные либералы, тиражируя патриарха в трусах на яхте. (Мне-то лично это тиражирование кажется абсолютно справедливым, корректным и даже весёлым, но стоит, кажется, понимать, что база для этого приёма и пресловутого фильма на НТВ — одна и та же, это (при ряде крепких «но») вещи одного порядка, они давят на одну и ту же кнопку в коллективной психологии.) Политик или должностное лицо не так сильно зависят от своего костюма, — находятся и сумасшедшие бабы (и, должно быть, мужики) в значительных количествах, которые с возбуждённым удовольствием смотрят на оголённый обвисший торс Самого Президента и из этого делают выводы о какой-то его мифической силе. Однако же, полное обнажение для них (особенно в случае невольного его характера) также является как потерей части идентичности, так и посрамлением. Мы можем рассматривать это в российском контексте и относиться к этому с пониманием, но с обобщённой точки зрения людей, считающих себя прогрессивными, ничего — не то что плохого, но даже — заслуживающего внимания в обнародованном акте небезудержной страсти нет. При особо благодушном расположении духа можно даже преисполняться симпатией и несмешно иронизировать на тему «а конь-то ещё в строю» и «кобыла-то ещё поскачет».

    Делать из любых инцидентов с очевидно преступным путём добытыми видеозаписями совокупляющихся публичных людей какие-либо серьёзные выводы в адрес их героев — значит добровольно насаживаться на точёную шпажку этого глупого дискурса, в котором символы и декларации значат больше, чем реальный совершённый акт. Что же вы узнали такого нового? Что из этого может радикально поменять ваше понятие о реальности и заставить изменить механизмы принятия вами решений? Что ваш герой / антигерой ещё ого-го? что у него живот? что он говорит «тра-та-та» и не стесняется, объявляя «какая у тебя красивая штучка»? Ну так а кого боженька от пошлости не уберёг — разве что Набокова. Да и то не во всех, так сказать, позициях.

    Почему-то принято считать, что за закрытыми дверьми, да тем более без трусов, человек непременно станет говорить что-то такое, что ни за что не стал бы в трусах и перед дверьми открытыми. В этом есть рациональное, однако вряд ли стоит превращать это в закон человеческой природы. Бывают такого рода положения, когда нет необходимости лукавить перед всеми, зато есть перед одним конкретным человеком, мол, знаешь, Вася, я снеслася, но об этом должен знать только ты, поскольку только тебе я доверяю как боженьке, поэтому и молчу на сей предмет на всех углах, а ты знай и имей в виду, когда будешь меня любить и нежить. Вася тоже, в свою очередь, что-нибудь сообщает: про сияние политической звезды, про вывод в топ-топ-топ, оба удовлетворены и разойдутся довольные. Даже если всё действительно было так, как это смонтировали заводные мандарины с НТВ, — собрались люди на конспиративной квартире заиметь обоюдное удовольствие и вдруг такие: а чего там, собственно, на политической арене? давай-ка, голенькие, обсудим фигуру самого неприятного человека на земле и весь круг его общения! — даже в таком случае всё это мало что значит в переводе на язык действий. Многие из нас в темноте говорят что-нибудь такое неприятное, иногда просто хочется сказать неприятное, иногда нужно сказать неприятное, и далеко не всегда это означает, что это неприятное засело у тебя в подкорке, что ты действительно так думаешь и собираешься следовать этому в реальной деятельности. Впрочем, здесь каждый решает сам для себя; я вот с ближайшей подругой накануне вечером обменивался меланхолического характера репликами по теме, хватило короткого промежутка времени, чтобы выяснить, что в модели представительной демократии, вылепленной российской оппозицией из того, что было, нас с моей подругой не представляет никто, не представляет и тот человек, который говорит, что представляет, а ещё говорит: «какая у тебя красивая штучка». Нам с подругой несколько тоскливо по этому поводу, но это наше с ней частное дело.

    То, что сегодня происходит в отечестве и что обостряется сюжетами типа «Касьянов день», представляет собой плодородное поле для выращивания цинизма и отчаяния, для вымученных шуток про жабу и гадюку, для опускания рук и тихого пассивного недоумения. Это, кажется, именно то и есть, чего от нас все хотят, — чтобы мы опустили руки и недоумевали. Вместе с этим, следует думать, это всё довольно неплохо — что сегодня происходит. Настоящее зло всегда выпуклое, его так и видно лучше, а чтобы оно кончилось, его нужно увидеть до конца. Нам дают пример того, что говорить в одном месте одно, а в другом другое — до известной степени мерзко. Нам дают пример того, что травля большинством меньшинства всегда успешна и эффективна. Что мы можем из этого вынести? Да только то, что есть единственный способ не подставляться — быть честным перед самим собой. Это такой себе совет в смысле оригинальности, но мы ведь долго уже в этой мучительной и прекрасной стране живём, должны, кажется, понимать, что только самые простые ходы и есть самые верные. Что быть честным перед самим собой — единственный способ не обманывать других. Что единственный способ сохранить себя в это чудовищное время — быть перед самим собой честным.

    | Парагвайское | Нет реплик »
    а вот ещё
    Позавчера #19

    Белорусско-литовская народная республика

    Русская жизнь #7