Русская жизнь #7 — The Slump
27 марта, 2016 Иван Шашин
Русская жизнь #7

Моряк и ваза

  • Каждый день на территории государства Российского что-нибудь да происходит. Рождаются и оглушительно кричат дети; старики, тихонько крякнув, умирают; мужики празднуют очередной выходной и зычно матерятся; брошенные женщины навзрыд проклинают судьбу. Редакция Слампа внимательно следит за всем, что на Руси происходит, и бережно откладывает самые показательные российские происшествия, чтобы потом сделать из них «Русскую жизнь».

    Первая история, о которой мы поведём речь, началась, конечно, не вчера, и не на прошлой неделе, и даже не год назад. Началась она много лет назад, когда маленький Миша бродил по берегу холодного Чёрного Моря и собирал разноцветные ракушки; продолжилась она в начале девяностых, когда молодой человек, не жалея себя, самоотверженно служил российском флоту; оформлялась эта история много лет, пока Миша был моряком дальнего плавания — несколько дней назад она всего лишь подошла к своем логическому завершению. Двадцать второго марта Михаил вернулся из очередного рейса домой — последние полгода он служил на грузовом танкере: возили металлические ящики в страны третьего мира. Служба моряком — дело опасное и тяжёлое, и выглядел Михаил подстать своей должности: он, как все моряки, был низок и широкоплеч — плоское монолитное лицо свирепо глядело на этот мир, потные руки поросли кучерявыми волосами, толстый слой жира покрывал мышцы — не было для Михаила ничего дороже своей мужественности (более того, он иногда запирался в корабельном камбузе и долго стоял перед зеркалом, тренируясь говорить настоящим мужским басом).

    Boy in a Sailor Suit

    Вторая история, о которой следует рассказать, началась раньше. Двадцать три года назад — примерно тогда, когда Михаил пошёл в армию — родился Владимир. Рос Владимир большим недоразумением: толстые неуклюжие руки, из которых валилось всё, что только может, широкое не обременённое интеллектом лицо, вечно испачканные чем-то белым штаны. В обществе Владимир не пользовался популярностью — красавцем он точно не был, умом не отличался, юмором тоже — его никогда не приглашали на те подростковые вечеринки, которые известны по всей России, когда молодые люди собираются на грязной тесной квартире и пьют значительно больше, чем могут выпить. Владимира в такие места не звали: то неудачно упадёт и разобьёт пакет с драгоценными бутылками, то напьётся и уснёт с сигаретой во рту и испортит дорогой диван, то в пьяном угаре подожжёт любимого хозяйского кота; спроси его:  «Ты, Владимир, зачем кота поджёг? За какой надобностью слил хомячка в унитаз? Почему вдруг решил, что элитная аквариумная рыба сможет плавать в банке водки?» — Владимир не мог дать вразумительного ответа, осоловело глядел в ноги и что-то мычал — никому не было ясно, почему извечный простофиля и дурачок так себя ведёт. К вящему сожалению читателя мы не будем пытаться разгадать Владимирову душу — должна, всё-таки, быть в человеке тайна.

    В Михаиле ничего похожего на тайну не было: простой русский мужик, почерневший под солёным океанским солнцем; выпивал, когда не был на службе, — но разве этим кого удивишь. Мучился он одиночеством: семьи давно не было, из друзей только синее небо, чайки, бесконечно широкий океан. Девять лет назад Михаил по недоразумению завёл себе сына: мальчик рос без отца, что, возможно, было и к лучшему — детей Михаил не жаловал, однако обязан был высылать на жизнь ребёнка почти половину своей честно заработанной зарплаты. Михаил, как всякий честный человек, хотел вырастить из ребёнка настоящего мужчину — мальчик, однако,  рос  плаксивым, слабым и беззащитным перед окружающим миром. Сколько пластмассовых солдат не привозил Михаил сыну из-за границы — не хотел сын играть в армию: целые дивизии пехоты и батальоны танков пылились  в тёмных шкафах. Девять лет Михаил подозревал сына в гомосексуальности — девять лет  мужественность боролась со здравым смыслом и побеждала.

    Владимир, как уже было сказано выше, успехом у девушек не пользовался и жил бобылём — детям тут неоткуда было взяться. Оно и к лучшему: Владимир детей не хотел и к семейной жизни относился скептически. Каждый раз, когда он видел целующихся подростков или взрослую пару с детьми всё в нём съёживалось от омерзения и холодело от страха — нет, Владимира, как и многих теперешних молодых людей, любовь не привлекала. Где-то Владимир трудился, где-то, может быть, учился — всё это не так важно и к делу отношения не имеет. Денег на жизнь Владимиру хватало: интернет в Пермской области дешёвый, еда незамысловатая, Родина — прямо за грязным окном, а что ещё русскому человеку нужно.

    Михаил от Родины был далеко, однако верность отечеству хранил, и вместе со страной переживал бурные этапы развития многострадальной российской государственности. Вывод войск из Сирии задел многия струны михаиловской души, и моряк взял отпуск  — проведать страну и сына. Новороссийск  встретил Михаила тепло, плодородная краснодарская грязь ровным слоем покрыла старые ботинки, мокрый ветер приятно гладил изъеденную солью кожу, твёрдая российская земля под ногами придавала мужчине уверенности. Михаил, как полагается, первым делом направился в рюмочную — рассказывать случайным знакомым о неприветливой чужбине.

    Мы же в это время поговорим о Владимире, которого недавно позвали выпить. Произошло это по нелепой случайности: кто-то новенький из вежливости предложил ему зайти на пару минут — Владимир своего не упустил и, как полагается, напился до бессознательного состояния. И всё бы ничего: громкая музыка, пьяные студенты, разбросанные по кроватям презервативы, —  было, однако, что-то, что Владимиру в квартире не нравилось. Как маленькая делать, расположенная не на своём месте рушит гармоничную композицию картины, так и в квартире что-то было не так.

    Михаил до самой ночи выпивал, разговаривал и веселился — отпуска у моряков случаются не так часто, чтобы тратить это время на что-то другое. Закончив с выпивкой Михаил пошёл домой — от быстрой ходьбы и холодного ветра у мужчины разыгрался аппетит. Михаил, открывая дверь, ожидал увидеть радостного сына и ломящийся от продуктов стол. Однако моряка ждало разочарование: неблагодарный сын спал, а стол оказался пуст. Мужчина закономерно разозлился: глава семьи, любящий заботливый отец, денежный мешок — а сын, понимаешь, не хочет папку встречать. Михаил решил поучить сына жизни: мальчика он разбудил и заставил готовить себе еду. Девятилетний ребёнок рыдал, упирался и умолял, что раздражало Михаила —  в конце концов, моряк несколько раз ударил мальчика головой о стол, немного попинал и выбросил в окно.

    Владимир тем временем обнаружил причину своих беспокойств. Безвкусная стеклянная  ваза с уродливым чёрно-синим узором ярко выделялась на фоне бежевой комнаты. Ваза Владимира раздражала,  как раздражали его все хрупкие ненужные вещи. Несколько часов Владимир глядел на вазу — ваза равнодушно глядела на Владимира. В конце концов, он, кряхтя, встал и взял вазу в руки, долго рассматривал, гладил, несколько раз даже попробовал на вкус, и после недолгих раздумий размахнулся и бросил вазу в открытое окно. Так вышло, что внизу женщина с ребёнком на руках шла домой, и по неведомому стечению обстоятельств ваза упала на неё. Женщина могла задержаться, и ваза бы упала спереди; женщина могла бы поторопиться, и ваза упала бы позади; но женщина подгадала момент, и ваза, пролетев семь этажей, упала на голову её полуторагодовалому сыну.

    | Русская жизнь | Нет реплик »
    а вот ещё
    Позавчера #19

    Белорусско-литовская народная республика

    Русская жизнь #6